Неточные совпадения
А он
не едет; он заране
Писать ко прадедам готов
О скорой встрече; а Татьяне
И дела нет (их пол таков);
А он упрям,
отстать не хочет,
Еще надеется, хлопочет;
Смелей здорового, больной
Княгине слабою рукой
Он пишет страстное посланье.
Хоть толку мало вообще
Он в письмах видел
не вотще;
Но, знать, сердечное страданье
Уже пришло ему невмочь.
Вот вам письмо его точь-в-точь.
Но чаще занимали страсти
Умы пустынников моих.
Ушед от их мятежной власти,
Онегин говорил об них
С невольным вздохом сожаленья;
Блажен, кто ведал их волненья
И наконец от них
отстал;
Блаженней тот, кто их
не знал,
Кто охлаждал любовь — разлукой,
Вражду — злословием; порой
Зевал с друзьями и с женой,
Ревнивой
не тревожась мукой,
И дедов верный капитал
Коварной двойке
не вверял.
Дай лучше ему средства приютить у себя в дому ближнего и брата, дай ему на это денег, помоги всеми силами, а
не отлучай его: он совсем
отстанет от всяких христианских обязанностей.
Чичиков стал опасаться, чтобы Хлобуев
не услышал, и потому
отстал еще подальше.
— Вот еще что вздумали! Я, правда, немножко волочился за княжной, да и тотчас
отстал, потому что
не хочу жениться, а компрометировать девушку
не в моих правилах.
Вот он раз и дождался у дороги, версты три за аулом; старик возвращался из напрасных поисков за дочерью; уздени его
отстали, — это было в сумерки, — он ехал задумчиво шагом, как вдруг Казбич, будто кошка, нырнул из-за куста, прыг сзади его на лошадь, ударом кинжала свалил его наземь, схватил поводья — и был таков; некоторые уздени все это видели с пригорка; они бросились догонять, только
не догнали.
— Ведь вот эти папироски! — заговорил, наконец, Порфирий Петрович, кончив закуривать и отдыхнувшись, — вред, чистый вред, а
отстать не могу!
Потел, потел; но, наконец, устал,
От Ларчика
отсталИ, как открыть его, никак
не догадался...
Она-было назад к своим; но те совсем
Заклёванной Вороны
не узнали,
Ворону вдосталь ощипали,
И кончились её затеи тем,
Что от Ворон она
отстала,
А к Павам
не пристала.
— Напрасно! Я его
не ношу больше, я
отстал, он мне
не нужен.
Он догнал жизнь, то есть усвоил опять все, от чего
отстал давно; знал, зачем французский посланник выехал из Рима, зачем англичане посылают корабли с войском на Восток; интересовался, когда проложат новую дорогу в Германии или Франции. Но насчет дороги через Обломовку в большое село
не помышлял, в палате доверенность
не засвидетельствовал и Штольцу ответа на письма
не послал.
— Где сыщешь другую этакую, — говорил Обломов, — и еще второпях? Квартира сухая, теплая; в доме смирно: обокрали всего один раз! Вон потолок, кажется, и непрочен: штукатурка совсем
отстала, — а все
не валится.
Лица у ней почти вовсе
не было: только и был заметен нос; хотя он был небольшой, но он как будто
отстал от лица или неловко был приставлен, и притом нижняя часть его была вздернута кверху, оттого лица за ним было незаметно: оно так обтянулось, выцвело, что о носе ее давно уже получишь ясное понятие, а лица все
не заметишь.
Отец его, провинциальный подьячий старого времени, назначал было сыну в наследство искусство и опытность хождения по чужим делам и свое ловко пройденное поприще служения в присутственном месте; но судьба распорядилась иначе. Отец, учившийся сам когда-то по-русски на медные деньги,
не хотел, чтоб сын его
отставал от времени, и пожелал поучить чему-нибудь, кроме мудреной науки хождения по делам. Он года три посылал его к священнику учиться по-латыни.
Все пошли до дома пешком. Обломов был
не в своей тарелке; он
отстал от общества и занес было ногу через плетень, чтоб ускользнуть через рожь домой. Ольга взглядом воротила его.
Тот обрадовался Обломову и без завтрака
не хотел отпустить. Потом послал еще за приятелем, чтоб допроситься от него, как это делается, потому что сам давно
отстал от дел.
— Да куда это? Да зачем? — с тоской говорил Обломов. — Чего я там
не видал?
Отстал я,
не хочется…
Но опытный глаз человека с чистым вкусом одним беглым взглядом на все, что тут было, прочел бы только желание кое-как соблюсти decorum [видимость (лат.).] неизбежных приличий, лишь бы отделаться от них. Обломов хлопотал, конечно, только об этом, когда убирал свой кабинет. Утонченный вкус
не удовольствовался бы этими тяжелыми, неграциозными стульями красного дерева, шаткими этажерками. Задок у одного дивана оселся вниз, наклеенное дерево местами
отстало.
Да тут беда подсунулась:
Абрам Гордеич Ситников,
Господский управляющий,
Стал крепко докучать:
«Ты писаная кралечка,
Ты наливная ягодка…»
—
Отстань, бесстыдник! ягодка,
Да бору
не того! —
Укланяла золовушку,
Сама нейду на барщину,
Так в избу прикатит!
В сарае, в риге спрячуся —
Свекровь оттуда вытащит:
«Эй,
не шути с огнем!»
— Гони его, родимая,
По шее! — «А
не хочешь ты
Солдаткой быть?» Я к дедушке:
«Что делать? Научи...
Мы
не сомневались в последствиях и полагали нового товарища уже убитым. Офицер вышел вон, сказав, что за обиду готов отвечать, как будет угодно господину банкомету. Игра продолжалась еще несколько минут; но чувствуя, что хозяину было
не до игры, мы
отстали один за другим и разбрелись по квартирам, толкуя о скорой ваканции.
— Ссылка? Это установлено для того, чтоб подумать, поучиться. Да, скучновато. Четыре тысячи семьсот обывателей, никому — и самим себе —
не нужных, беспомощных людей; они
отстали от больших городов лет на тридцать, на пятьдесят, и все, сплошь, заражены скептицизмом невежд. Со скуки — чудят. Пьют. Зимними ночами в город заходят волки…
—
Отстань! Семинарист этот был прилежным учеником, а чудотворца из него литераторы сделали за мужиколюбие. Я тебе скажу, что бурят Щапов был мыслителем как раз погуще его, да! Есть еще мыслитель — Федоров, но его «Философия общего дела» никому
не знакома.
— Скляночку-то Тагильский подарил. Наврали газеты, что он застрелился, с месяц тому назад братишка Хотяинцева, офицер, рассказывал, что случайно погиб на фронте где-то. Интересный он был. Подсчитал, сколько стоит аппарат нашего самодержавия и французской республики, — оказалось: разница-то невелика, в этом деле франк от рубля
не на много
отстал. На республике
не сэкономишь.
Лютов мешал ему. Он шел неровно, точно пьяный, — то забегал вперед Самгина, то
отставал от него, но опередить Алину
не решался, очевидно, боясь попасть ей на глаза. Шел и жалобно сеял быстренькие слова...
Тут явилась на валу Василиса Егоровна и с нею Маша,
не хотевшая
отстать от нее.
— То-то! — сказал я Пугачеву. —
Не лучше ли тебе
отстать от них самому, заблаговременно, да прибегнуть к милосердию государыни?
«Мы однажды добрались в пургу до юрты, — говорил отец Никита, — а товарищи
отстали:
не послушали инстинкта собак, своротили их
не туда, куда те мчали, и заблудились.
Мы попробовали, да и
не могли
отстать: лук сладковатый, слегка едок и только напоминает запах нашего лука.
Это очень интриговало меня; я поминутно обращал взгляды на коляску, до того, что августинский монах вышел из терпения и поклонился мне, полагая, вероятно, по моим вопросительным и настойчивым взглядам, что я добивался поклона. Мне стало совестно, и я уже
не взглянул ни разу на коляску и
не знаю, где и как она
отстала от нас.
Мы
не хотели
отстать и пошли за ними.
Когда я выезжал из города в окрестности, откуда-то взялась и поехала, то обгоняя нас, то
отставая, коляска; в ней на первых местах сидел августинец с умным лицом, черными, очень выразительными глазами, с выбритой маковкой, без шляпы, в белой полотняной или коленкоровой широкой одежде; это бы ничего: «On ne voit que зa», — говорит француженка; но рядом с монахом сидел китаец — и это
не редкость в Маниле.
Мне один из здешних жителей советовал остерегаться,
не подходить близко к развалинам, говоря, что там гнездятся ящерицы, около фута величиной, которые кидаются на грудь человеку и вцепляются когтями так сильно, что скорее готовы оставить на месте лапы, чем
отстать.
Отстаньте от меня: вы все в беду меня вводите!» — с злобой прошептал он, отходя от меня как можно дальше, так что чуть
не шагнул за борт.
Один мальчик сначала перегнал товарища, но потом стал
отставать. Отец мальчика, старый артиллерист, стоял на палубе и любовался на своего сынишку. Когда сын стал
отставать, отец крикнул ему: «
Не выдавай! понатужься!»
Тут же, кстати, он доведался, что глуповцы, по упущению, совсем
отстали от употребления горчицы, а потому на первый раз ограничился тем, что объявил это употребление обязательным; в наказание же за ослушание прибавил еще прованское масло. И в то же время положил в сердце своем: дотоле
не класть оружия, доколе в городе останется хоть один недоумевающий.
—
Отстань! — проговорил вдруг Алеша, все по-прежнему
не глядя на него и устало махнув рукой.
Народ загноился от пьянства и
не может уже
отстать от него.
Катюша
отстала, но всё бежала по мокрым доскам платформы; потом платформа кончилась, и она насилу удержалась, чтобы
не упасть, сбегая по ступенькам на землю.
«Один раз, — как она, смеясь, рассказывала, — ко мне пристал на улице какой-то господин и ни за что
не хотел
отстать, так я так потрясла его, что он испугался и убежал от меня».
Служить он
не хотел, а между тем уже были усвоены роскошные привычки жизни, от которых он считал, что
не может
отстать.
Одни слишком громко повторяли слова, как будто с задором и выражением, говорящим: «а я всё-таки буду и буду говорить», другие же только шептали,
отставали от священника и потом, как бы испугавшись,
не во-время догоняли его; одни крепко-крепко, как бы боясь, что выпустят что-то, вызывающими жестами держали свои щепотки, а другие распускали их и опять собирали.
— Так я оставлю en blanc [пробел] что тебе нужно о стриженой, а она уж велит своему мужу. И он сделает. Ты
не думай, что я злая. Они все препротивные, твои protégées, но je ne leur veux pas de mal. [я им зла
не желаю.] Бог с ними! Ну, ступай. А вечером непременно будь дома. Услышишь Кизеветера. И мы помолимся. И если ты только
не будешь противиться, ça vous fera beaucoup de bien. [это тебе принесет большую пользу.] Я ведь знаю, и Элен и вы все очень
отстали в этом. Так до свиданья.
— То-то
отстал! Какой пример для молодых женщин и девиц? А ведь ей давно за сорок! Ходит в розовом, бантики да ленточки… Как
не пожурить! Видите ли, — обратился он к Райскому, — что я страшен только для порока, а вы боитесь меня! Кто это вам наговорил на меня страхи!
Я, признаюсь, и согласилась больше для того, чтоб он
отстал,
не мучил меня; думаю, после дам ему нагоняй и назад возьму слово.
— Ты, сударыня, что, — крикнула бабушка сердито, — молода шутить над бабушкой! Я тебя и за ухо, да в лапти: нужды нет, что большая! Он от рук отбился, вышел из повиновения: с Маркушкой связался — последнее дело! Я на него рукой махнула, а ты еще погоди, я тебя уйму! А ты, Борис Павлыч, женись,
не женись — мне все равно, только
отстань и вздору
не мели. Я вот Тита Никоныча принимать
не велю…
— Я вовсе тебя
не люблю,
отстань, волчонок! — крикнула она, сбоку посмотрев на него.
Зарядившись в пивных, студенчество толпами спускается по бульварам вниз на Трубную площадь, с песнями, но уже «Gaudeamus» заменен «Дубинушкой». К ним присоединилось уже несколько белоподкладочников, которые,
не желая
отставать от товарищей, сбросили свой щегольской наряд дома и в стареньких пальтишках вышагивают по бульварам. Перед «Московскими ведомостями» все останавливаются и орут...
Через полчаса мы снялись с привала. Действительно, съеденная кожа хотя и
не утолила голода, но дала желудку механическую работу. Каждый раз, как кто-нибудь
отставал, Дерсу начинал ругаться.
Лошади уже отабунились, они
не лягались и
не кусали друг друга. В поводу надо было вести только первого коня, а прочие шли следом сами. Каждый из стрелков по очереди шел сзади и подгонял тех лошадей, которые сворачивали в сторону или
отставали.
Жить как земледельцы они
не умели, а от жизни охотника и зверолова
отстали.